Патриот-бессребреник или взяточник “при совершенном умственном ничтожестве»?
В книге «Российская консульская служба в Австралии 1857-1917 гг, сборник документов», вышедшей в 2014 г., о Николае Гавриловиче Матюнине мы с соавтором, профессором А.Я. Массовым, упомянули лишь фразой: «Следующий назначенный российский консул в Мельбурне - Николай Гаврилович Матюнин, по состоянию здоровья занять этот пост не смог. Так и не побывав в Австралии, он в июле 1899 г. был освобожден от должности»… Или все же была какая-то другая причина? Как всегда, начала копаться в документах и оказалось, что в его отставке не все так однозначно…
Николай Гаврилович Матюнин (1849–1907) был незаурядной и весьма колоритной фигурой в истории российской внешней политики. Из обедневших дворян, выпускник Александровского лицея, служака, разведчик, писатель и один из ключевых исследователей и пионеров Дальнего Востока, он получил назначение в Мельбурн вовсе не в качестве поощрения, а в результате острой внутриполитической борьбы. Он долгие годы служил на восточных рубежах Российской империи по линии МВД. Не буду перечислять здесь места его службы — все это детально описано в Википедии (https://ru.wikipedia.org/wiki/Матюнин,_Николай_Гаврилович). Остановимся на его деятельности на Дальнем Востоке и Корее. С 1873 по 1897 год Матюнин занимал пост пограничного комиссара Южно-Уссурийского края и руководил демаркацией границы с Китаем. А это более 750 километров, которые он со своими пограничниками буквально облазили на брюхе, ставя в тайге новые столбы, заменяя сгнившие, споря с китайцами за каждую сопку и холм…
Итог этой титанической работы — 11 приграничных протоколов, подписанных с противоположной стороной, которые официально закрепили российскую границу. Будучи скромным и неприхотливым человеком он не имел даже официальной резиденции - «… пограничный комиссар Матюнин, проживая в урочище Новокиевском, где нет ни одного соответствующего
дома, был поставлен в необходимость сложить себе домишко, на который ушли все его сбережения за 5 лет» - из донесений военного губернатора Приморской области генерал-майора И.Г.Баранова.
Его самоотверженная работа и знание региона были оценены и в декабре 1897 г. Матюнин был назначен первым российским поверенным в делах и генеральным консулом России в Корее. На аудиенции в Царском Селе Николай II напутствовал его словами: «Относительно Кореи мы не стремимся ни к завоеванию, ни даже к протекторату; для России наиболее желательно видеть её самостоятельной». Ему вменялось вести изучение королевства, получить сведения, которыми обладали японцы. И особое внимание уделять Северной Корее — возможному конечному пункту КВЖД. Следовало также изучить перспективы использования портов и оценить степень доступности устья реки Ялу (Ялуцзян, название реки со стороны Китая) для морских судов, реальную стоимость золотых месторождений страны и т.д. В политической сфере Матюнину надлежало добиваться замены английских служащих в корейских таможнях русскими, передачи платежей местного таможенного ведомства Русско-корейскому банку, а также полного расчёта Кореи по долгам перед Японией с помощью России. Матюнин не был профессиональным дипломатом и не имел опыта практической работы в миссиях зарубежом. Он был трудяга, практик, не привыкший к кабинетной, бумажной работе. Нелестную характеристику его деятельности в Корее дал некто В.А. Тихонов, участник «безобразовской» экспедиции в Корею в 1898 г.
Новоявленный дипломат показался ему тщеславным, надутым, «при совершенном умственном ничтожестве, полном невежестве и очень потрёпанной этике». Российский историк Лукоянов И.В. («Не отстать от держав…», 2008) пишет: «То недолгое время, которое В.А. Тихонов имел возможность наблюдать Н.Г. Матюнина, тот с утра до вечера ходил между столом и креслом-качалкой, а всеми вопросами миссии ведал переводчик – чуть ли не японец. Знавший его по службе на Дальнем Востоке В.Е. Флуг полагал, что на желчность и постоянно демонстрируемую скуку чиновника повлияла неудачная женитьба. Впрочем, она не мешала ему быть большим гастрономом. Несмотря на неважные служебные качества, Н.Г. Матюнин зарекомендовал себя как сторонник энергичной политики в королевстве. Его активность и принадлежность к безобразовской группе, по-видимому, и послужили причиной быстрого увольнения, за которым просматривается влияние С.Ю. Витте» — вот такая противоречивая оценка человека, оказавшегося внутри борющихся друг с другом политических сил…
В Корее Матюнин не пробыл и 10-ти месяцев. Уже в сентябре 1898 г. российский внешнеполитический вектор был резко изменен и Корею «уступили» ради закрепления в Манчжурии. Матюнин резко отреагировал на эту смену курса, чем вызвал раздражение министра иностранных дел М. Н. Муравьёва. Он стал неудобен и его убрали…
В июле 1898 года Николай II внезапно назначает его генеральным консулом в Австралии и Новой Зеландии (с резиденцией в Мельбурне)… Сам Николай Гаврилович воспринял этот перевод как политическое изгнание. Для амбициозного человека, который привык находиться на острие геополитических событий, это была профессиональная катастрофа. Матюнин не скрывал своего недовольства - в кулуарных беседах и письмах коллегам он возмущался тем, что пока в Корее и Китае решаются важнейшие судьбы русского влияния и строится КВЖД, его, опытнейшего востоковеда, МИД отсылает буквально «на край света пасти кенгуру».
Это было ироничным выражением, бытовавшим в дипломатических кругах Российской империи на рубеже XIX–XX веков, и символизировало крайнюю степень бесполезности работы в Мельбурне.
Оставаясь частью Британской империи, в 1890-е годы Австралия не вела самостоятельной внешней политики и у России там не было никаких стратегических задач. Матюнин отказался подчиниться духу этого назначения. Понимая, что его убирают из региона из-за личного конфликта с министром, он выбрал стратегию затягивания. В конце 1898 г., официально сдав дела в Корее и вместо отплытия в Австралию, он поехал в Санкт-Петербург. Там он оформил длительный отпуск по здоровью, а затем подал в отставку. Это был протест продолжать дипломатическую карьеру на условиях, которые он счел для себя оскорбительными.
Интересно, что вскоре он нашел применение своему дальневосточному опыту, погрузившись в политическое лоббирование и финансовые приобретения для себя. Матюнин стал одним из ключевых участников кружка А. Безобразова (“безобразовская клика»). Его члены пользовались негласной поддержкой Николая II и продвигали идею экономической экспансии России в Корее и Маньчжурии для противодействия Японии. Именно Матюнин выкупил права на лесные концессии на границе Кореи и Китая и передал их созданному безобразовцами «Русскому лесопромышленному товариществу». Матюнин выступал в роли подставного лица, типа «зицпредседателя Фунта», на имя которого оформлялись документы…
Русско-японская война (1904–1905 гг.) положила конец этому предприятию, а в мае 1907 года в Санкт-Петербурге Матюнин скончался от брюшного тифа.
Помимо дипломатии он оставил след как литератор и этнограф. Опираясь на колоссальный опыт жизни на Дальнем Востоке, он писал рассказы, очерки и труды о быте, традициях и культуре коренных народов Приморья и Маньчжурии.
За свои государственные заслуги он был удостоен чина тайного советника и множества орденов, включая японский орден Восходящего солнца и китайский орден Двойного Дракона.
Марина ПОЛЛАРД
На фото:
Группа офицеров-пограничников Н.Г. Матюнина, 1888 г. Он сидит в среднем ряду (неопознанный). Из архива Н.Матвеева.
«КАРТА ЮЖНО-УССУРИЙСКОГО КРАЯ» (1870-х, картографическое заведение Ильина в Санкт-Петербурге).
750 км российской границы демаркированной при участии Н.Г. Матюнина.
Каменные пограничные монолиты, установленные в 1887–1889 гг. по инициативе российского пограничного комиссара Н.Г.Матюнина, до наших дней на границе практически не сохранились.
ИИ реконструкция дома Н. Г. Матюнина в урочище Новокиевском, конец XIX в.
